Днепрогэс в запорожье

Я уже писал, что ДнепроГЭС, потому и получился несколько слабеньким, для своего времени, что проектировался двадцатью годами ранее. А электроэнергетика того периода развивалась семимильными шагами. Так введенная в строй четырьмя годами позже Дамба Гувера — почти вчетверо мощнее. Но история строительства первой крупной ГЭС в СССР, стоит того чтобы её рассказать.

История строительства Днепрогэса очень интересна. С проектом строительства Днепрогэса связано множество мифов и легенд. Утверждается, например, что первый проект Днепрогэса, подготовленный инженером Генрихом Графтио, в 1905 году оказался на столе императора Николая ІІ, но царь недооценил перспективы гидроэнергетики. Казалось бы, что тут особенного? На то он и царь, чтобы тормозить научно-технический прогресс.

Это еще что, вот в 1913 году епископ Самарский и Ставропольский Симеон докладывал графу Орлову-Давыдову: «На ваших потомственных исконных владениях прожектеры Самарского технического общества совместно с богоотступником инженером Кржижановским проектируют постройку плотины и большой электрической станции. Явите милость своим прибытием сохранить Божий мир в жигулевских владениях и разрушить крамолу в зачатии».
Почему епископ считал строительство самарской дамбы крамолой? Потому что при этом были бы затоплены церкви и кладбища, что на протяжении всей истории человечества считалось кощунством. Царь отказался от строительства Днепрогэса по той же причине, хотя проект инженера Генриха Графтио предусматривал сооружение трех последовательных плотин и затопление сравнительно небольшой территории.
Но пришли другие времена — в 1920 году тот самый Глеб Кржижановский, которого епископ Симеон назвал богоотступником, возглавил комиссию по разработке государственного плана электрификации России (ГОЭЛРО). Этот план, рассчитанный на 10 — 15 лет, предусматривал строительство тридцати районных электростанций общей мощностью 1,75 млн. КВт, в том числе десяти ГЭС. Насколько можно судить, строительство такого грандиозного сооружения, как Днепрогэс, план не предусматривал. Когда же родилась идея строить плотину высотой 62 метра, под которую понадобилось затопить не только церкви и кладбища, но даже поселки и поля?
Сейчас авторы панегириков, посвященных Днепрогэсу, захлебываясь от восторга, рассказывают о том, что вопрос о строительстве Днепрогэса решался на специально созванном зимой 1927 года заседании политбюро ВКП(б). Судя по их рассказам, спорили на этом заседании об одном — самим строить Днепрогэс или привлечь к этому делу иностранные фирмы.
Дискуссия длилась несколько часов, пока, наконец, Сталин проникновенно не обратился к строителям: «Какое ваше мнение, товарищи?» После недолгих размышлений начальник строительства Шатурской ГРЭС Александр Винтер ответил: «Нужно строить своими силами». Вождь внимательно посмотрел в глаза Винтеру и подвел итог обсуждения: «Хорошо, будем строить сами».

Легенда, конечно, красивая, но не совсем понятно, о чем так долго спорили. Может быть, речь шла о заключении договора с турецкими строителями? Или об использовании импортных турбин и привлечении консультантов из-за рубежа? А в итоге решили, стало быть, обойтись своими силами? Но почему же тогда на плотине Днепрогэса были установлены американские турбины, а шеф-консультант Днепростроя полковник Хью Купер был даже награжден орденом Трудового Красного Знамени?

На фото Хью Купер на фоне Днепрогэс:

И кстати, почему ссылки даются на мнение какого-то Винтера, не имеющего ни малейшего представления о гидротехнических характеристиках реки Днепр, а не на автора проекта Генриха Графтио? Кстати, замечательный инженер Графтио известен также тем, что именно он разработал проект электрификации крымской железной дороги.

На самом деле речь на заседании политбюро шла о другом: строить три плотины или одну, затапливая огромную территорию, на которой живут около 50 тысяч человек. Генрих Графтио отстаивал свой проект, но Сталин отдал предпочтение другому, предусматривающему возведение грандиозного Днепрогэса.
Автором этого проекта был ученик Графтио — Иван Александров. Он был назначен главным инженером Днепростроя. Возглавил строительство Александр Винтер.
Почему же Сталину пришелся по душе именно Днепрогэс? Может быть, одна огромная плотина выдавала больше электроэнергии, чем три маленьких? Как раз наоборот: проект Графтио обещал электроэнергии на треть больше. Кроме того, его осуществление было на треть дешевле и проще.
И кстати, судоходство по Днепру три плотины обеспечивали бы ничуть не хуже, чем одна. Видимо, вождь руководствовался вовсе не экономическими соображениями. Не намеревался ли он построить символ могущества и нерушимости Страны Советов? В пользу этого предположения свидетельствует то, что Сталин очень внимательно относился к тому, как будет выглядеть Днепрогэс снаружи.

Сейчас в буклетах, посвященных истории Днепрогэса, можно прочитать о том, что это сооружение представляет собой замечательный шедевр архитектуры и что его архитектором был основоположник советского конструктивизма Виктор Веснин.
Однако по художественным критериям конструктивизма длинный симметричный фасад Днепрогэса, облицованный к тому же рустованным камнем, никак не может считаться шедевром. Любопытно, что в ходе обсуждения проектов Хью Купер заявил о том, что он «лучше ляжет живым в гроб, чем увидит эту станцию выстроенной по проекту группы Веснина». Не исключено, что это заявление и побудило конкурсную комиссию под председательством Авеля Енукидзе выбрать проект Веснина, в который по ходу дела были внесены коррективы в виде того же рустованного камня. К этому камню, как известно, очень благоволил Сталин, приказав облицевать им чуть ли не пол-Москвы.

8 марта 1927 года первые строители прибыли в Запорожье, а через неделю на правобережной скале Любви (сейчас там расположен машинный зал ГЭС) затрепетало красное полотнище с надписью «Днепрострой начат!».

И здесь надо отдать должное Александру Винтеру — первым делом он занялся бытовыми вопросами. На правом берегу была построена общественная столовая, рассчитанная на восемь тысяч обедов в день. Оборудование для столовой закупили в Германии. К 1928 году построили пять поселков для строителей на правом берегу Днепра и один на левом. Всего было построено 658 домов, общежитий и бараков, амбулатория, фильтрационная и пожарная станции, зимний и летний театры, школа, детсад и многое другое.

У Винтера был прямолинейный и резкий характер. Ходил он в высоких сапогах, всюду заглядывал, щупал все руками, давал указания относительно малейших пустяков. Устраивал скандалы, когда видел какое-то безобразие. Требовал от местного исполкома запретить продажу водки. Когда же за ней ехали в окрестные села, Винтер отправил телеграмму правительству УССР: ”Прошу запретить продажу водки во всем районе”. У него не было семьи, а на Днепрогэсе он поседел.

В проспектах обязательно упоминается и о том, что к строительству Днепрогэса не привлекались заключенные. Иными словами, любой строитель мог при желании уволиться и отправиться домой? Нет, не мог. Фактически строители находились на положении заключенных. Правда, поначалу у них хотя бы были сносные жилищно-бытовые условия. Но если в ноябре 1927 года на строительстве работали 13 тысяч человек, то в октябре 1931 года уже 43 тысячи, а в 1932 году 63 тысячи строителей. И это без учета членов их семей. В итоге условия жизни рабочих Днепростроя стали ужасающими.

На фото группа ударников-плотников из бригады Щербакова, которые работали на строительстве

Что касается условий труда строителей, то о том, насколько они были тяжелыми, даже спорить не приходится. Сейчас в потерны — огромные бетонные тоннели в чреве Днепрогэса — ежесекундно просачивается всего лишь стакан воды, что свидетельствует об очень высоком качестве бетона. Еще бы ему не быть высоким, ведь строители Днепростроя круглый год месили его ногами. Американские консультанты даже заключали пари — как долго выдержат люди такую каторжную работу.

Известно, что при строительстве «Дамбы Гувера», где широко применялись экскаваторы и бетономешалки, погибли 96 рабочих. Сколько строителей Днепростроя преждевременно ушли из жизни, никто не считал.

Строительство Днепрогэс

За всю историю строительства Днепрогэса случались и аварии. Одна из самых крупных произошла весной 1928-го: упал забор из металлических шпунтов. Пошли слухи о диверсии. Но выяснилось, что аварию вызвало разворовывание крепежных тросов. Через 18 дней шпунты установили на место, а строительство не прекращалось ни на час. Оборот рабочей силы тоже не прекращался. На протяжении 1932 года на стройку приняли 90 тыс. человек, а уволили — 60 тыс.

Торжественное открытие Днепрогэса назначили на 1 октября 1932 года. Ожидали приезда руководителя государства Иосифа Сталина. Однако он посоветовал объединить пуск объекта с днем рождения начальника строительства — 10 октября. На пуск прибыли председатель Всесоюзного центрального исполнительного комитета Михаил Калинин, нарком промышленности Серго Орджоникидзе, первый секретарь ЦК КП(б) В Станислав Косиор, французский писатель Анри Барбюс. Из воспоминаний свидетеля, ”два дня шли банкеты в ресторанах на правом и левом берегу. На столах — большой выбор блюд, вина из подвалов Массандры. Демократия была полная: рядом с прославленным комбригом сидел рядовой колхозник, с академиком чокался монтажник. В конторах отделов стояли столы с водкой, мясом, хлебом. Кто-угодно мог выпить и закусить, сколько душа пожелает!”

На фото: приглашение на открытие Днепрогэса и толпы народа на демонстрации

— Я никогда не забуду минуты, когда монтаж машин Днепрогэса был закончен и Винтер взялся за рубильник, чтобы пустить первый ток, — вспоминал американский консультант Хью Томпсон. — Я сказал ему: ”Мистер Винтер, суп готов”. На глазах у него были слезы. Мы расцеловались по русскому обычаю.

К слову о супе — на приобретение турбин фирмы «Ньюпорт Хьюз» пошли деньги, вырученные от продажи за рубеж не только художественных ценностей Эрмитажа, но и зерна, в том числе семенного фонда. Вследствие этого вскоре после строительства Днепрогэса в Украине и Поволжье разразился массовый голод. Вот такой ценой на полтора года позже намеченного срока и был построен этот индустриальный гигант, который стал визитной карточкой социализма. Между прочим, нигде и никогда не указывалась колоссальная стоимость этого объекта — в нынешних ценах около $200 миллиардов. На эти деньги в то время можно было построить добрую сотню тепловых электростанций, каждая из которых по мощности равнялась бы Днепрогэсу.

Продолжение следует.

Истории села Боровецкое Город на месте села Боровецкое. История этого села начинается в первой половине XVII века и тесно связана с монастырской колонизацией в нашем крае. Возникновение Боровецкого произошло благодаря появлению здесь мужского Казанского Богородицкого монастыря. События развивались следующим образом. 23 марта 1640 года (то есть уже после основания Набережных Челнов) старец Давыд «с братиею» подали челобитную на имя уфимского воеводы Льва Плещеева – «чтобы нам их богомольцев своих пожаловать, велети им на устье Челны речки на верхнем бору под пустынь расчистить место и устроить монастырь». Разрешение было получено. Монастырь, судя по документам, был устроен на Мысовской (ныне Элеваторной) горе и территориально с нынешним селом Боровецким связан не был. Устроив монастырь, старец Давыд «с братиею» вновь обратились к уфимскому воеводе Льву Плещееву с просьбой – «пожаловать к тому монастырю велеть дать пашни и сенных покосов, чем бы им сытыми быть». На основании этой челобитной монастырю были выделены пашенные земли и угодья: «пашенные земли вверх по Шильне речке полянка промеж черного лесу и дубровки за речкою Башкиркою до речки Чалны… Да с устья Шильны речки вверх по Каме реке до речки Пещанки луга и сенные покосы и с дубровками по Шильне речке вверх до мельницы и с хоромным лесом…» В переписной книге 1647 года называется первое поселение монастырских крестьян – «Челнинского ж починка на реке Шильне Новый починок монастыря Пречистые Богородицы Казанские». В этом монастырском починке имелось всего три крестьянских двора, из которых один был пуст. Проживали в этих дворах три человека мужского пола – Артюшка Гаврилов с сыном Ларькой, да Фролко Лукьянов. Как нам кажется, это и были первые поселенцы, проживавшие на месте нынешнего села Боровецкого. Судьба Казанского Богородицкого монастыря сложилась трагично. Он оказался разрушенным и сожженным восставшими башкирами и татарами в ходе национального восстания 1682-1684 годов и с тех пор больше не восстанавливался. Выписка из писцовых книг Приказа Казанского дворца, датируемая концом XVII века, прямо подтверждала, что «Казанский монастырь воровские люди в бывшие инородческие бунты сожгли». Земли и угодья монастыря перешли к Казанской Седмиозерной пустыни, которая владела ими вплоть до 1764 года. Вначале на месте села находились небольшие поселения – деревня Корелина, починок Шестоперов. Позже встречается название Нижняя Шильна. Свято-Вознесенский собор на фоне леса. Увеличить изображение. Размер файла: 134,56 Kb Что касается современного названия – Боровецкий починок, Боровецкое – то здесь, как это часто бывает, у краеведов существует несколько мнений. Часть из них считает, что в основе названия лежит слово «бор», поскольку село окружали редкие по красоте и качеству древесины сосновые леса, в том числе Корабельная роща. Есть и другое мнение. Дело в том, что в конце 40-х – начале 50-х годов XVII века в монастырском починке проживал Степан Боровецкой. Занимался он торговлей, платил довольно большой оброк – тридцать алтын в год. Кроме того, на речке Шильне у него имелась водяная мельница, с которой полагалось оброка еще почти 4 рубля. Так что для небольшого починка Степан был человеком заметным и даже выдающимся. Вполне возможно, что за починком, а затем и за селом, постепенно закрепилось его имя. Так часто происходило с окрестными поселениями (деревни Орловка, Сидоровка, Калинина, Шемелина и многие другие). В XVIII веке Боровецкое являлось уже селом. В нем имелась деревянная церковь. По результатам V ревизии 1795 года в селе Боровецком проживали экономические (бывшие монастырские) крестьяне – 74 души мужского и 71 душа женского пола. Кроме того, в селе насчитывалось 309 душ мужского пола и 307 душ женского пола государственных (ясашных) крестьян. Они являлись приписными крестьянами, поскольку были приписаны к Воткинскому казенному заводу. Приписные крестьяне появились в России в связи с развитием горнозаводской промышленности, где остро не хватало рабочих рук. Условия их жизни и труда были очень тяжелыми. Заводская работа продолжалась 10-14 часов в сутки в течение трех-четырех месяцев в году. Жителей Боровецкого заставляли выполнять главным образом вспомогательные работы – рубить дрова, пережигать их на уголь, возить землю для устройства и ремонта плотин, сплавлять суда по рекам с готовой продукцией. За малейшие упущения они подвергались большим штрафам и жестоким наказаниям. Сохранившийся дом на месте с. Боровецкое как исторический памятник. Свой протест против такого тяжелого положения они выражали в форме массового бегства с заводов, стихийных бунтов. Жители села Боровецкого, в отличие от дворцовых крестьян сел Бережных Челнов, Мысовых Челнов, Орловки, самым решительным образом поддержали восстание под руководством Е. Пугачева. Крестьянская реформа 60-х годов XIX века затронула и государственных крестьян. 24 ноября 1866 года был издан закон «О поземельном устройстве государственных крестьян в 36 губерниях». В соответствии с ним крестьяне получали в надел те земли, которыми они пользовались ранее, но не свыше 8 десятин на мужскую душу. Во время Первой Всероссийской переписи 1897 года Боровецкое насчитывало почти 300 крестьянских дворов, в которых проживало 1387 человек – 624 мужчины и 763 женщины. Главным занятием жителей Боровецкого было сельское хозяйство. Большинство крестьянских хозяйств располагали земельными участками от 10 до 15 десятин. Четыре хозяйства имели земли более 40 десятин каждое. Безземельных хозяйств было всего два. Поскольку земля находилась в общинной собственности, через определенный период производился передел земельных участков между крестьянами. Так что село Боровецкое можно отнести к типичным крестьянским поселениям дореволюционной России. Дома на месте современного с. Боровецкое. Увеличить изображение. Помимо земледельческого труда, многие крестьяне зарабатывали дополнительные средства, занимаясь промыслами. Так, четыре семьи села Боровецкого разводили пчел и содержали 100 ульев. 57 крестьянских хозяйств находили себе заработок в других видах промыслов. Промышленность была представлена в селе небольшими крестьянскими заведениями. Имелась в Боровецком 1-поставная водяная мельница, принадлежавшая крестьянскому обществу. Арендовал ее крестьянин В. Киршин. Мельница размалывала в сутки около 30 пудов зерна и приносила доход 50 рублей в год. Крестьяне Г. Прохоров и Г. Судариков являлись хозяевами ветряных 2-поставных мельниц с доходностью соответственно 48 и 107 рублей в год. Крестьяне В. Назаров и В. Елесин также владели ветряными 2-поставными мельницами, а также сушилками и полбенными обдирками. Имелась в селе также шерсточесалка крестьянина М. Кузнецова (25 рублей), овчинное заведение Ивана Филиппова (19 рублей), а также одна каменная и две деревянные кузницы, принадлежавшие крестьянам Г. Филиппову, Г. Прохорову и В. Назарову (при мельнице). Работали в этих заведениях, как правило, сами хозяева, без применения наемной силы. Розничную торговлю (на 1917 год) в селе Боровецком представляли десять бакалейных лавок, в которых продавались самые необходимые для крестьянской жизни продовольственные товары. Все они принадлежали крестьянам. Хозяевами лавок были А. Бычкова (две), Г. Судаков, К. Башурова, П. Лаптев, А. Богданов (арендовал К. Мингазетдинов), И. Самойлов (арендовало Общество потребителей), С. Ананин (арендовал Г. Нигаматуллин), В. Назаров (арендовал Г. Галиуллин), П. Судариков. Половина торговых заведений были каменными, остальные – деревянными. Получаемый от них годовой доход был незначительный – от 22 до 44 рублей в год. Торговали в лавках сами хозяева или арендаторы. В XIX веке жители Боровецкого впервые получили возможность обучать своих детей грамоте. Земское начальное училище было открыто в селе 10 января 1879 года. Вначале оно размещалось в наемном помещении, но земство вскоре построило на свои средства собственное училищное здание. В 1880-1881 учебном году в нем обучалось 36 мальчиков и 6 девочек, то есть только очень небольшая часть юных жителей села. Учителем был А. Шулятиков, из крестьян, получивший образование и звание сельского учителя в Вятском училище для Автор фото: Павел Уланов. Увеличить фото. Размер файла 148,15 Kb распространения сельскохозяйственных и технических знаний. Закон Божий преподавал священник Смирнов. Центром духовной жизни села Боровецкого была церковь. Вначале она была деревянной. Каменная церковь строилась более 10 лет, с 1872 по 1882 годы, на основе реконструкции другой каменной Вознесенской церкви, построенной в 1828 году. Финансировал новое строительство елабужский купец Д. Стахеев. В годы Советской власти церковь была разорена и разрушена, и вновь восстановлена в 90-ые годы.

Оставьте комментарий